?

Log in

Aug. 17th, 2012

Кавалер де Грие, напрасно
Вы мечтаете о прекрасной,
Самовластной, в себе не властной,
Сладострастной своей Манон...
Вереницею вольной, томной
Мы выходим из ваших комнат.
Дольше вечера нас не поинят.
Покоритесь - таков закон.

Мы приходим из ночи вьюжной,
Нам от вас ничего не нужно,
Кроме ужина и жемчужин,
Да, быть может, ещё - души...
Долг и честь, кавалер, - условность,
Дай вам Бог целый полк любовниц.
Изъявляя при сём готовность...
- Страстно любящая вас - М...

Марина Цветаева
Прощальная песня
сл.Ю.Михайлова,
муз.Г.Гладкова

Давайте негромко,
Давайте в полголоса,
Давайте простимся светло.
Неделя, другая,
И мы успокоимся,
Что было, то было, прошло.
Конечно ужасно,
Нелепо, бессмысленно,
О как-бы начало вернуть.
Начало вернуть
Невозможно, немыслимо.
Ты даже не думай, забудь.

Займемся обедом,
Займемся нарядами,
Заполним заботами быт.
Так легче, не так ли?
Так проще, не правда ли?
Не правда ли, меньше болит?
Не будем грустить,
И судьбу заговаривать,
Ей богу, не стоит труда.
Да-да, господа,
Не авось, ни когда-нибудь,
А больше уже никогда.

Ах как это мило,
Очень хорошо.
Плыло, и уплыло,
Было и прошло...



Это первая книга, что мне довелось прочитать в серии «Наши там». Об этой серии я слышала достаточно много лестных отзывов. «Поле битвы» - фантастический роман Алексея Бергмана вызвал во мне множество самых разных эмоциональных откликов. Первое – это удивление тем, насколько ярким и образным получилось у автора описание характеров героев и взаимоотношений между ними. И это притом, что язык романа, при всей его выразительности, достаточно скуп, словесных кружев Бергман не плетет.

И естественным образом внимание от авторского стиля обращается к действиям и событиям, разворачивающимся в романе. Второй эмоциональной реакцией после прочтения было недоверие. Каюсь, мне сразу же показалась подозрительной отсталая, замершая в техническом отношении раса, с высокоразвитой медицинской отраслью и культом женщины-матери. Но я, честное слово, такого поворота событий, каковой преподнес мне автор в «Поле битвы» не ожидала.

На истощенной древней планете тихо угасает цивилизация песчаников… Отчего-то эта планета представляет серьезный интерес для различных разумных сил Вселенной. А в эпицентре всех событий оказывается прекрасная молодая, ничего не подозревающая женщина – леди Геспард. Я почувствовала восхищение ее характером. Женщина, обладающая стойкостью, умом и мужеством не прятаться от надвигающихся бед, не испугавшаяся огромной ответственности за миллионы людей, но при этом чарующе женственная, деликатная и терпеливая. В литературе много сильных женских характеров. Но такое гармоничное сочетание силы и слабости, веры и скептицизма, решительности и податливости – пожалуй, редкость.

Поначалу я немного испугалась, что политические интриги, с таким энтузиазмом начавшиеся в первой части, перейдут и во вторую, но этого, слава богу, не произошло. Все получилось гораздо более нетривиальным, чем я предполагала.

Так как «Поле битвы» - книга ужасно таинственная, в ней очень много загадок, вопросов и ответов, открыть которые приятнее самостоятельно, перейду на заговорщический шепот: такого неожиданного итога развития технократической цивилизации я не представляла и ранее с подобным не сталкивалась ни в кино, ни в художественной литературе. И о том, что возможно вот такое неожиданное Вселенское Равновесие, описываемое Алексеем Бергманом – не подозревала. Вообще же, я бы этой книге по пятибалльной шкале оценок поставила крепкую «пятерку» за увлекательность повествования, сложный сюжет и оригинальность.

Dec. 6th, 2011

Литературный гороскоп для знака Скорпион




С кем можно сравнить Скорпиона, как не с Воландом из «Мастера и Маргариты»? Как ни крути, а с любой стороны в Скорпионе просвечивает некая чертовщина, сквозит мистика и таинственность. Что ни Скорпион – то загадка с жуткой притягательностью образа, глубиной взгляда и скрытой угрозой одновременно. А еще в чем не откажешь Скорпионам, так это в умении грациозно нанести удар по сопернику. И главное для представителей этого знака время от времени все-таки сдерживать свое желание нанести удар, чтобы не остаться в одиночестве, истребив всех вокруг.

Получить свой литературный гороскоп

Dec. 6th, 2011

Сила удара

При преподавании иностранцам русского есть такое понятие – “неправильная визуализация”. Это значит, что ты читаешь с арабскими студентами какой-нибудь текст про русскую школьницу Машу, ученицу третьего класса, они всё понимают, слова все знакомые, вопросов нет, с виду всё хорошо, но про себя они (невольно) всё время представляют себе арабскую девочку, в арабской одежде, с арабской книжкой, причём ещё такого возраста, какого бывают их третьеклассницы (что почти наверняка не совпадает с тем, что у нас). Предполагается, что с неправильной визуализацией надо бороться с помощью картинок, наглядных пособий и прополаскиванья мозгов.

Мы пробираемся с бирманцами через “Денискины рассказы”. Они уже в курсе, что милиционер в серой форме, а не в синей, как в Мьянме. Им была крайне не близка проблема борьбы с манной кашей, которую невозможно есть, но надо. С трудом они поверили, что есть какие-то дети, которые чего-то не едят, а их заставляют. Я очень надеюсь, что оригинальная интерпретация Пьо Маунга: “Этому человеку нужно было идти фотографироваться, поэтому Денискина мама предложила его почистить” – это был чисто грамматический сбой, а не культурные различия (на всякий случай я проговорила, что мама предложила бы почистить этого человека, который был весь в каше, в любом случае, даже если бы ему не надо было идти фотографироваться). Наконец читаем рассказ “Друг детства”, который в моей адаптации называется “Сила удара”.

“То я хотел быть астрономом, чтобы ночью не спать и смотреть в телескоп на далёкие синие звёзды, то я хотел быть капитаном дальнего плавания, чтобы побывать в далёком Сингапуре и купить там себе обезьянку, то я хотел выучиться на такого художника, который рисует белые полоски на уличном асфальте”.

- Для вас, конечно, Сингапур – это не далёкий экзотический город...
- Хе-хе... Конечно, нет.
- Ничего интересного.
- Но вы понимаете, что для Дениски Сингапур – это такая мечта, символ далёких чудесных стран, ему кажется, что там всё необыкновенное... Что вы ржёте? Там что, нельзя купить обезьянку?
- Не-а. Не проще, чем в Москве!
- На улицах не продаётся!

Наконец подходим к концу и читаем про то, как Дениска передумал отрабатывать на плюшевом мишке силу удара.

“И я посмотрел на него и вдруг вспомнил, как когда-то давно я жить не мог без этого мишки, везде таскал его за собой, сажал его рядом с собой обедать и кормил его с ложки. У него такая смешная мордочка становилась, когда я перемазывал его кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая. И я брал его с собой в постель, когда ложился спать, и шептал разные сказки ему в ухо, и я его любил тогда, любил всей душой, а теперь он сидит передо мной на диване, мой бывший самый лучший друг, а я хочу тренировать об него силу удара...”.

И тут я смотрю на группу и вижу, что они чуть не плачут. То есть не то чтобы прямо плачут, но сидят восемь здоровенных парней, офицеров, и у всех глаза на мокром месте. Я говорю:
- Ребята! Вы чего?
- Панда, – сказали они.
С такой неправильной визуализацией я ещё не сталкивалась.

http://willie-wonka.livejournal.com/421137.html
Лет десять назад, когда деревья были большими, я упала на улице в обморок. То есть, вообще-то я не из тех нервических барышень, которые норовят закатить глазки и рухнуть при малейшем дуновении ветерка. Я себя считала довольно крепкой девочкой. Но тут как-то много на меня навалилось: помнится, я как раз развелась с мужем, а любимый, ради которого, собственно, и разводилась, меня бросил. Мне двадцать лет, мать-одиночка, всем привет. А тут еще и сессия. И, сдав на «отлично» зарубежную литературу семнадцатого века, я вышла из института, покурила у входа ( я только начала курить), отошла метров на двадцать от здания литфака, и упала. Мордой в сугроб. Может, это был и не обморок. Просто плохо стало. Лежу я себе, в общем, и думаю, что сейчас еще минуточку, ну, хотя бы полминуточки, и встану. Тут меня кто-то довольно крепко берет за воротник, поднимает и начинает отряхивать. «Студентка?» - спрашивают у меня . «Угу»- мычу я. «А лежишь чего?» - интересуется мужской голос. «Плохо…» - сиплю я, открывая глаза. «Ну, не настолько же, чтобы в снегу валяться!» - возражает голос, принадлежащий мужчине в годах. Он берет меня за холодную лапку и ведет в институт, где сдает бабушке-вахтерше, с ее охами-ахами и валокордином. Добрый человек.
Больше со мной ничего подобного не происходило.
А я, если вижу на улице, лежащего человека, не тороплюсь к нему бежать. А сначала оцениваю обстановку, потому что наверняка к нему уже кто-то бежит. Или толпа уже собралась. И я прохожу мимо. Да, меня можно упрекнуть в душевной черствости, но я действительно не хочу подходить, смотреть, поднимать, вызывать скорую. Не хочу. Не могу сказать, что я никогда ни к кому не подойду. Если рядом, кроме меня никого не окажется, подойду я. Но без особого желания. И сделаю все, что смогу. Но тоже без воодушевления. Фиговым листочком отговорок, типа « я не умею оказывать первую медицинскую помощь» я прикрываться не буду. Не вызывают у меня приступа сочувствия люди, лежащие на тротуаре. Может быть, это дурно. Но честно.

Nov. 10th, 2011

Стоит заподозрить человека в том, что он преследует корыстные цели, как всё, что он делает, начинает вызывать подозрения.